Время тянулось как густой кисель, а Володя всё не появлялся. Дрова были заготовлены, вода натаскана, но тревога ощущалась под тяжёлым взглядом, который не отпускал ни на шаг.
Лидия, чувствуя нарастающее напряжение, принялась за мытьё посуды. Налив в таз воду, она засучила рукава. Дядька, который сидел на лавке вдоль печи, не раз задремал, опираясь на ружьё, и при каждом пробуждении вновь устремлял взгляд на неё. Тяжёлый, как земное дыхание, храп наполнял избу.
Не в силах продолжать, Лидия отпустила тряпку. Желание сбежать переполняло её, но ноги будто сковали. Мысли о том, что может проснуться дядя, не давали покоя. И вдруг, в углу, за печью, она заметила колун — тяжёлый орудие для рубки дров. Не раздумывая, Лидия схватила его обеими руками и, собрав всю свою силу, принялась бить спящего по шее. Удары сыпались один за другим.
Колун выпал из её рук, а дядька медленно покатился вбок. Не глядя назад, Лидия бросилась в сени и вырвалась в тёмную холодную осеннюю ночь. Измученная страхом, она металась между калиткой и домом, не зная, куда бежать.
Спотыкаясь о собственные ноги, она направилась к дому бригадира. Лидия стучала в раму окна, пока не зазвенело стекло. Дядя Женя быстро вышел, щурясь на свет.
— Лидия? Что случилось? Позвонить?
— Я убила, — выдавила она, сжимая кулаки. — Я убила дядьку.
Испуганный, бригадир оставил её с женой и поспешил к соседу. Вернувшись, он незамедлительно набрал номер милиции.
Пока в деревне происходило это странное событие, Володя мучился с мотоциклом. После долгих усилий ему удаётся завести его. Приехав к Лидии уже поздно, он заметил, что все окна светятся, а дверь открыта настежь. Заглянув в избу, он увидел дядьку, сидящего у печи в красном шарфе, выглядевшего странно. Лидия не отзывалась.
Он постоял, позвал, но ответом ему была тишина. Не дождавшись, парень уехал, полагая, что они разминулись по дороге.
Ночь окутала деревню, лишь гудение мотоцикла разрывала тишину, а к месту трагедии уже поспешил милицейский УАЗ, рассекая темноту яркими глазами фар.
(продолжение следует)
